Чтобы составить представление о качестве шампанского, иногда достаточно взглянуть на бокал. В нем отражаются традиции, мастерство, культура производства - или отсутствие оных.

5 шампанских в ценовом диапазоне, позволяющем наслаждаться ими без ограничений, а не только смотреть на пузырьки.

G. H. MUMM CORDON ROUGE

Бледно-золотистый тепловатый цвет - привет от «пино нуар». Обильные тонкие пузырьки, аромат цитрусовых и абрикоса.

VEUVE CLICQUOT BRUT YELLOW LABEL

Желто-золотистый цвет, мощная игра, аромат яблока, переходящий в кондитерские опенки.

МОЕТ & CHANDON BRUT IMPERIAL

Бледно-желтое с зеленоватыми блестками, цветочный аромат с нотами трав и специй.

GOSSET GRANDE RESERVE BRUT

Соломенно-золотистый цвет. Вино отличается высокой кислотностью и ароматом красных ягод, привнесенным в купаж виноградом «пино нуар».

LOUIS ROEDERER BRUT PREMIER

Соломенно-желтый цвет, цветочный букет с нотами специй и ванили (появляющимися благодаря выдержке в дубовых бочках).

Абсент как катализатор мировой художественной культуры и странных знакомств в европейских поездах.

Мой спутник, профессорского вида старикан в оксфордском пиджаке с заплатками на локтях, сидел, вроде бы читая потрепанный номер Le Monde. Он выпивал в режиме реального времени. В поезде можно все, особенно замерзшему пассажиру, так что я показала на фляжку и сложила лицо в гримасу страданий. В воздухе тут же явственно пахнуло трын-травой, как я себе ее представляю: нос присвоил запаху цвет (зеленый), голова - уровень опасности (крайне опасно, где мой активированный уголь?).

Любить виски - значит одновременно любить очень много достойных вещей вроде изрезанной береговой линии Шотландии и хорошей американской литературы. Простакам вход заказан.

Что бы там мне ни говорили, нет оснований думать, что виски появился до позднего Средневековья - скажем, до 1400 года. Старик на острове Скай, задействованный в производстве Talisker, рассказывал, что его далекий дед занимался этим еще в 90-х годах XIII века, правда, того же деда в пучину морскую утащил водяной конь, а еще в носовой фигуре стариковского ялика, волнистой деве с глазами, запечатавшими тяжелое лицо двумя жирными каплями голубоватого сургуча, вроде бы живут добрые путеводные духи. В последнее, впрочем, хочется верить: вечерами старик выходил в море. Но не суть.