Это уже происходит - в последние годы в Старой Европе вдруг рванули вперед две области, которые ранее в виноделии отнюдь не блистали. И среди знатоков стали часто звучать два слова: «Приорат» и «амароне». Приорат - это виноградники в испанской Каталонии, причем в той ее части, которая на протяжении веков (в том числе и века прошлого, двадцатого) вообще не воспринималась виноделами всерьез. Провинция Таррагона: каменистые горы, серпантины, деревухи в сотню жителей - сколько вина сделали, столько и выпили. Когда сюда прибыл «старый рьоховец» Рене Барбье, на всю округу был один трактор и один

телефон - а ведь это было всего тридцать лет назад. И этот человек сделал так, что теперь Приорат - такая же эксклюзивная зона, как Рьоха: здесь не имеют права выпускать столовые вина - только высшей категории. Вина из Приората стали открытием XXI века: обладая глубоким богатым вкусом, они живут долго и стоят баснословные суммы. Что касается амароне, то это название технологии, по которой делают вина в итальянском регионе Вальполичелла. Там урожай, и без того снятый поздно, когда ягоды уже подвялены, сушат, доводя почти до состояния изюма, и лишь потом винифицируют. Но получают, в основном, не сладкие натуральные вина, как раньше, а совершенно сухие, очень богатые ароматами и необычного вкуса.

Фурор, который сумели произвести испанские и итальянские виноделы в последние пять лет - когда виноделы мира стенают, пеняют на кризис и не знают, куда девать свое вино, показывает: в жизни всегда есть место подвигу. Вот сейчас вперед рвутся португальские виноделы, недовольные, что их страна ассоциируется только с портвейном, готовые предъявить свои сухие вина. Так что, как ни странно, белые пятна на винодельческой карте Европы еще имеются, но уже затушевываются. И скоро мы услышим про новые регионы и новые имена.